О казаках....

Обсуждение исторических тем.

Казаки спасут Россию...

Сообщение Ax! » Вт сен 09, 2014 16:55



Выступление казаков общественной организации "Казаки Романовцы" по рукопашному бою под руководством атамана Пахомова Вячеслава.
Аватара пользователя
Ax!
Вождь нации
 
Сообщения: 1561
Зарегистрирован: Сб окт 04, 2008 09:37

Казаков много не бывает, но мало не покажется.

Сообщение Ax! » Вс сен 21, 2014 02:04

Изображение

8 - 10 августа 2014 года в селении Падинское, Ставропольского края проведены казачьи забавы - игры (единоборства) в честь 700-летия со дня рождения преподобного Сергия Радонежского. Видео дайджест.
Аватара пользователя
Ax!
Вождь нации
 
Сообщения: 1561
Зарегистрирован: Сб окт 04, 2008 09:37

Войсковой праздник Терского казачьего войска.

Сообщение Ax! » Вс сен 21, 2014 02:09

Изображение

7 сентября 2014 года казаки общественной организации "Станица Казанская" отметили праздник Терского казачьего войска в Казанском храме города Ставрополя.

После праздничной службы казаки общественной организации "Станица Казанская" провели еженедельное занятие по тактико-технической подготовке.
Аватара пользователя
Ax!
Вождь нации
 
Сообщения: 1561
Зарегистрирован: Сб окт 04, 2008 09:37

Казаков много не бывает, но мало не покажется.

Сообщение Ax! » Вс сен 21, 2014 12:44

Изображение

Казаки Ставропольской станичной организации "Станица Казанская" 6 -7 сентября 2014 года в Ставрополе приняли участие в форуме «Экономическое, социальное и духовно-нравственное развитие казачества: опыт Ставропольского края», организованный Синодальным комитетом по взаимодействию с казачеством, Постоянной профильной комиссией по взаимодействию с Русской Православной Церковью Совета при Президенте РФ по делам казачества, правительством Ставропольского края и Ставропольской епархией.
Аватара пользователя
Ax!
Вождь нации
 
Сообщения: 1561
Зарегистрирован: Сб окт 04, 2008 09:37

Любо, братцы, любо!

Сообщение Ax! » Вс сен 21, 2014 12:56

Изображение

Поздравляю всех патриотов, поддержавших создание Ставропольской станичной организации "Станица Казанская" с Государственной регистрацией в реестре казачьих войск Российской Федерации от 9 сентября 2014 года!
Проведена большая работа по консолидации достойных, активных казаков и организованы реальные дела в создании информационного обеспечения, подготовки личного состава, материальной помощи нуждающимся, шефства над детьми.

Видео дайджест
Аватара пользователя
Ax!
Вождь нации
 
Сообщения: 1561
Зарегистрирован: Сб окт 04, 2008 09:37

Сообщение Бебут » Пн сен 22, 2014 18:55

"Черкеска красит казака, а газыри черкеску"...Дедовский способ, як газыри крепить...Сверлите отверстие во всех на одном уровне и прихватывайте с изнанки...И вид при любых движениях красивый, ровный, и не потеряете...
Слава Богу, что мы казаки!
Аватара пользователя
Бебут
Вождь нации
 
Сообщения: 2195
Зарегистрирован: Ср авг 24, 2011 20:09

Сообщение Бебут » Пн сен 29, 2014 10:37

Из воспоминаний станичников

АНДРЮНКИН ПЕТР МИХАЙЛОВИЧ (1913 Г. Р.)

Люди умирали как мухи

Объявили, что в Новодеревянковской зреет контрреволюция, занесли станицу на «черную доску». По приказу Кагановича был поднят Ейский полк, войска оцепили всю станицу. Нельзя ни выехать, ни въехать. Зерно вывезли все подчистую из станицы прямо в поле, на ток (в Новоминской элеватора тогда не было) – и пшеницу, и кукурузу. Оно потом так в кучах и погнило на земле. По дворам ходили солдаты, всех выгоняли на работу. Зимой прямо в чем попало, не разрешали одеваться. Специальная комиссия из актива ходила по дворам, отбирала все съестные запасы: гарбузы, буряки, даже пшеничку из стаканчика, куда свечку ставили поминальную; выливали масло из лампадок перед иконами. Варенья, соленья выносили во двор, разбивали и разливали. Оно по двору все и замерзало. Отбирали даже узелки с горохом и фасолью, что было на весеннюю посадку. Не дай Бог, найдут у кого фотографии с казаками – сразу забирали того человека. «Ага, – говорят, – так ты ждешь казачью власть, ждешь, атаманы чтоб вернулись, тебе не нравится Советская власть!» Так бабушка наши все фотографии семейные из сундука взяла, да закопала где-то в саду. А потом от голода и умерла.

Люди мерли как мухи. Команда ходила, собирала трупы – кого в рядюжке, кого так свозили в яму, засыпали землей. А кто своих прямо во дворах хоронил.

Я тогда работал учителем в Отрадовке. И когда приехал начальник НКВД Северо-Кавказского края из Ростова, я выпросил у него пропуск в станицу Новодеревянковскую – забрать маму. Еле дал, не положено было, но выписал – один на выезд, другой на въезд. Пока доехал, сколько раз проверяли! Да еще в станице наши, местные, на каждом углу кричат: «Пропуск!» И я его знаю, и он меня знает, а кричит: «Пропуск!» Так я ему сперва дулю, а пока он хватается за оружие – пропуск под нос. «С кого же, – говорю, – ты, гад, пропуск требуешь?» Я потом уже, после голода, да и после войны как вернулся, встречал этих сволочей. Ходят, пригнувшись… «Что же вы, гады, делали тогда?» – «Нас заставляли…» – «Кто вас заставлял? Сволочи вы!»

Двадцать тысяч было в станице. Осталось в живых восемь. А контрреволюцию так и не нашли.

PS: Небольшой отрывок воспоминаний П.М. Андрюнкина сопровождают две фотографии. На первой, приблизительно 1915 года, семья Петра Михайловича – брат и родители. Типичное дореволю-ционное фото – спокойные, красивые, благородные лица. Эти люди еще уверены в завтрашнем дне. Вторая фотография сделана за несколько лет до проклятого «саботажа». Отец Петра Михайловича, уже погиб, мать, Надежда Яковлевна, рядом с сыновьями. Лица осунувшиеся, напряженные, нервные. Никакой больше уверенности в себе и будущем. Изменились и одежда, обстановка. Опять же – типичное фото 20–30-х годов.

На всех фотографиях, доставшихся мне от дедушки и его старшей сестры, одно и то же: до 1917 года казаки в черкесках и мундирах, казачки в нарядных платьях, затем – резко, сразу! – начинается совсем другая жизнь. Черкесок больше нет, нарядов тоже. Больше нет хозяев – хозяев себе, своей земле, своему будущему. В лицах, глазах ожидание, предчувствие 32-го года. Расставания.

Г. Кокунько


ВАРИВОДА ИЛЬЯ ДМИТРИЕВИЧ (р. 1908 г.), в начале 30-х годов – секретарь Новодеревянковской территориальной комсомольской организации

И я мог бы стать «врагом народа»

С. 1932 года я руководил бюро комсомольской ячейки. 12 секретарей у меня было колхозных и 415 комсомольцев. Бюро я принял от Сергея Юрьевича Печелиева, директора школы.

В 1932 году вышло постановление ЦК ВКП (б) о создании при МТС политотделов. А все такие постановления мы прорабатывали, изучали. Это было интересно. Собрались в Нардоме, вдруг открывается дверь и входят четыре человека: представительный мужчина в зеленой, английского сукна, шинели с каракулевым воротником и в серой высокой каракулевой шапке – как генерал. Другой просто в шинели и фуражке. Третий – низенький, в чекистской форме и фуражке НКВД, и четвертый – молодой парень в черном пальтишке и кепочке. «Генерал» обратился ко мне: «Так, Косарев, чем занимаетесь?» Я ответил, что изучаем постановление ЦК ВКП (б). Он поднял палец: «Во! То, что нужно. Так вот, я – начальник политотдела Зайцев, а это мои заместители: майор Никипелов – зам. по партийной линии, оперуполномоченный Прокофьев и Герасимов Александр – зам. по комсомольской линии». Добавил: «С завтрашнего дня начинаем ломать саботаж».

Я взял Герасимова ночевать к себе, а завтра утром, чуть свет, темно, лампы не горят, нет керосина, пошли по колхозам. Сначала в «Верный путь». Созвали комсомольцев и пошли искать по дворам хлеб. А какой саботаж? План хлебозаготовок был выполнен, все сдали. И за день нашли в скирде один мешок пшеницы. Нашли! Вот это Зайцеву и было надо. С этого дня и началось. Станица была объявлена вне закона, сельсовет распущен, всем руководил комендант. Всю станицу окружили кавалерией – ни зайти, ни выйти, а в станице на углах стояли пехотинцы, кто выходил после 9 часов вечера – тех стреляли без разговору. Закрыли все магазины, из магазинов все вывезли, до последнего гвоздя. А для политотдела был закрытый магазин, там они получали сахар, вино, крупы, колбасу. Три раза на день их кормили в столовой с белым хлебом. А таких как я, активистов, тоже три раза на день кормили в столовой, но хлеб давали не белый, а пополам с макухой. Хлеба давали 500 г, я еще матери носил. Люди приходили к столовой, тут же падали, умирали, лежали опухшие. А политотдельцы проходят и не обращают внимания, как будто это скот, а не человек.

Варивода Овдий был назначен старшим по сбору трупов. Дали ему 10 гарб, коров. И он собирал, ехал всегда по улице Ленина и непременно остановится то у дома политотдела (а политотдел размещался в доме Лебедя), как будто у него что поломалось – чтоб Зайцев посмотрел, то у здания сельского Совета – чтобы подоить коров. Такую картину можно было наблюдать ежедневно, и я часто из кабинета коменданта станицы Ярошенко видел ее. Трудно описать, как мы реагировали на этих «врагов народа». До нитки голые, как попало набросанные на гарбы: кто висел через драбины головой вниз, у кого руки висели до земли, кто одну или обе ноги задрал вверх – окоченелые, они совершали последний путь на цэгэльню, на Бакай. Там был раньше кирпичный завод и глину брали из карьера. Бросали всех в эту братскую могилу. Возраст их был от младенцев, знавших только соску, до бородачей. Мужчин было больше. Бросали людей и живых еще, но таких, что уже все равно дойдут, умрут.

Ночью Зайцев вызывал к себе председателей колхозов. Меня всегда выгонял из комнаты, говорил: «Иди лучше девок пощупай». А я был тогда любопытный – за окно, да подслушиваю, не понимал, что он мог меня запросто застрелить. Вызовет председателей колхозов и спрашивает:

– У тебя сегодня сколько сдохло?

– 70 человек.

– Мало! А у тебя?

– 50 человек.

– Мало!!

Я слушаю за окном и не могу поверить. Волосы у меня дыбом встают. Мы вечером соберемся в Нардоме с Ваней Гуденко, говорим, думаем, что же это творится. Ведь это же Советская власть. Такого при царе не было! А кому скажешь – некому!

В 1934-м. Зайцева забрали. Оказался он «врагом народа». А в станице из 18 тысяч осталось пять с половиной или шесть с половиной тысяч людей. Остальные – больше 10 тысяч – вымерли. Сейчас, когда говорю, так не верят. Говорят: так то ж были враги народа. А я отвечаю: как может быть врагом народа ребенок? Зайдешь в хату, а там лежит человек пятнадцать детей, пухлые, мертвые – семьи тогда были большие.

Но это еще не все. Когда забрали Зайцева, меня вызывали в район, показывали дело. Оказывается, за мной тоже следил Вранна, был такой еврейчик, собирал на меня улики, как на врага народа. И записано было, как мы с Ваней обсуждали Зайцева. И говорили, что это за власть такая, это – фашизм – уничтожение людей. Если бы Зайцева не взяли, то через день-два я мог бы стать «врагом народа».

Записал А. Дейневич

Г. АРМАШ ИВАН КУЗЬМИЧ (1913 г. р.), хлебороб

Забирали все, вплоть до макухи

В ноябре 1932 года пошли лавой мыши, и ели все на свете, даже людям спать не давали, обгрызали пальцы. И шли мыши через воду, с севера на юг. Народ тогда взволновался. «Это перед какой-то пропастью, или перед голодом», – говорили старики. Мыши даже сами себя ели. Я тогда побыл немного в станице, посоветовался с братиком и рано утром уехал в Староминскую, до мамаши. Мороз был градусов десять, я босиком перебежал балку Биркивськую, она уже была замерзшая, и сел в подводу Гришки Кузьменка. Он укутал мне ноги своим кожухом. В Староминской меня встретили мама и отец. Братик Андрюша, семи лет, уже болел, сразу же заболел и я. Говорили, что это мыши занесли тиф и заразу. Андрюша умер в декабре, и ночью ему мыши попроедали ножки и ручки…

Отец устроился на работу сторожем – охранял в колхозной конюшне 22 дойные коровы от фабрики им. Микояна г. Ростова-на-Дону. И в конце февраля 1933 года у него украли двух коров. Отца забрали в Староминскую тюрьму, а людей оттуда уже вывозили дохлых от голода подводами. И стали мы сторожить 20 коров вдвоем – я и Игнат Филиппович Пархоменко, который приехал из Новодеревянковской, где уже потерял умерших от голода жену и трех маленьких детишек. Однажды вечером после дойки оставили мы телка пососать корову, а сами пошли до Костенка – поужинать. Вернулись оттуда, а телка уже нет. И, боясь тюрьмы, мы кинулись искать. Ночь была мартовская, лунная, и на улицах уже были дорожки. Слушаем, а в один край трещит гилля – кто-то ломает. Мы сразу туда и напролом в хату. Когда смотрим, телок лежит в железном корыте, зарезанный, а часть мяса в чугунах. Хозяин лежал пухлый от голода и двое детишек. Мы это мясо с корытом забрали и утром отнесли в милицию, и с нас вина снялась…

После отправки скота вагонами в Ростов, послали нас в Новодеревянковскую за свиньями. Приехали мы в свою родную станицу Новодеревянковскую. Я, конечно, зашел до бабушки, а потом пошел в сельсовет. Идем, смотрим, едут по грязи две подводы, в хода запряжены коровы, а на ходах лежат трупы людей, и все голые, и старые и малые. В одной подводе коровы заноровились, женщины их выпрягли, а подводу оставили против почты. Ужас! В колхозе уже начиналась посевная, и люди кушали, что попадется: то конину, то сухую пшеницу, то ежака, то хомячка и всякую гадость.

На второй день нашей поездки мы пошли за свиньями в бригаду колхоза «Новый восход», где был председателем. Супрунов, завхозом. Гашенко Василий Кузьмич, бригадиром. Горкун Константин Филиппович. Стою я под коридором с Пашкой Кузьменковой, смотрю – идет моя бедная девушка Галя. Прошла мимо меня, только скраснела. Паша познакомила меня с обстановкой Галиной жизни и как она вернулась из Ростова. Оказывается, в тот момент моей бедной девушке Гале было не до любви. Галя получила письмо из Новодеревянковской, что помер брат Петя с голода и отец близок к смерти, бросила Ростов и вернулась домой спасать от смерти семью. С вокзала станицы Новоминской шла пешком с Ивахненком. Григорием. Он был доходяга (но «саботаж» пережил), а Галя была так ничего себе, и шла боясь, чтоб никто не встретил и не зарезал ее на мясо… Вскоре Галя похоронила отца и взялась бороться с саботажем. Корову свою они хранили от хищения прямо в хате, возле кровати. На корове в колхозе и работали: пахали, бороновали, сеяли. Корова тогда доилась и, кроме того, за ее труд в колхозе давали ежедневно 700 г муки и человеку, который на ней работал, 500 г муки. В то время это была большая помощь человеку, и Галина семья, в составе оставшихся 6 человек, оказалась жива.

Народ падал как мухи, беспощадно. В крае и в районе была объявлена борьба с «кулацким саботажем». И в станице Новодере-вянковской возле станичного совета на больших столбах была прибита черная доска.

Кто возглавлял у нас борьбу с саботажем? Это политотдел во главе с начальником политотдела Зайцевым, уполномоченный НКВД Прокофьев, а в районе Кошелев. Эти люди потом были объявлены «врагами народа». Опергруппой руководил Прокофьев, да и сами бойцы были головорезами. Я помню, как сегодня, когда был в столовой сельпо, видел, как эти головорезы принесли сумочку бураков, отобранную у людей. Забирали у людей все, вплоть до свирипьяной макухи. А Зайцев не одного труженика загнал на тот свет. Вытащит револьвер и сует человеку в рот – заставлял трактористов ложиться в полную грязь под трактор СТЗ, делать перетяжку подшипников. Так погибли мои верные друзья Джунько Михаил Николаевич и его брат. Они и так были слабые, а полежали в грязи по три часа, – вот человеку и хана! Вот так и пало у нас около семи тысяч людей в саботаж 1933 года. Вот что происходило на Кубани.

Но народ перенес голод, холод, большую нищету, не дрогнул перед врагом и не упал на колени просить пощады. Вперед! К завершению социализма, да здравствует коммунизм!

КУЛИК ВАСИЛИЙ Г. ЕОРГИЕВИЧ (1923 г. р.), военнослужащий

Таково было мое счатье

Родился я 7 апреля 1923 года, пятым в крестьянской середняцкой семье на ул. Шевченко. Отец был в колхозе кузнецом, участник Первой мировой войны, хромал с пулей в ноге. В семье больше 1–2 лет никто не учился. Я был отдан в первый класс только в 1932 году, в девять с половиной лет – в каменную школу-четырехлетку, где Овсянников Григорий Иванович был директором и вел первый класс.

К новому, 1933 году, наступил голод. Отца и сестру похоронили во дворе. По улице проезжали повозки с. 3–5 трупами, и возницы спра-шивали: нет ли мертвецов в доме, чтоб увезти их за станицу в глиняный карьер, где был кирпичный заводик. На базаре кто-то купил студень, а в нем были человеческие ногти. Пошли по домам и обнаружили в одной из хат на чердаке и в подвале детские головы.

Я бросил учиться. В это время признала нас, через 16 лет, Америка и стала спасать Россию, присылая пароходами кукурузную муку. Ее выдавали колхозникам по 100 грамм, но я не мог дождаться супа, каши или лепешки, и съедал ее чайной ложечкой. А потом сообщили, что с этой муки в школах, а их тогда в станице было семь, стали готовить горячие завтраки, так я за миску, ложку и пошел в марте в школу, позабыв книги и тетради. На большой перемене вышли во двор и видим, что директор Григорий Иванович на костре в котле размешивает кашу, и льет туда бутылку постного масла, и ложит соль. Образовалась очередь, и он сам черпаком стал кашу раздавать. Поели, понравилось, и на второй день я уже пришел с книгами. Примерно через неделю объявили, что у кого умерли родители, тех записывают в детдомы, а их образовалось 4 или 6, а колхозов было 12. Они объединились и организовали детдомы для спасения детей. К этому времени мой старший двадцатилетний брат Иван ездил на повозках в Новоминскую за посевным зерном. Набрал его в карманы и привез еще кусок с ведро конины – парни решили одну лошадь зарезать и разделить, заявив, что она подохла. Стали мы варить ее в чугунке, но мне было невтерпеж, и я, как только вода закипела и куски стали, вращаясь, всплывать наверх, схватил из кипятка кусок в рубашку и тут же его съел.

Попал я в детский дом, нас стали тут три раза кормить, но у нас начали пухнуть руки и ноги, и многие умерли. Осенью почему-то перестали нас кормить. Мы разбежались с детдома, воровали то на базаре, то в магазинах, то в колхозах початки кукурузы, свеклу, картофель и в пустых домах варили и ели. Удалось поймать ворону, и ее сварили и съели. Брат Иван в колхозной скирде поймал ежа и съел. Детдом обещал к сентябрю нам купить ботинки, пальто, но что-то не получалось и мы бегали в школу босиком. А потом добегались до того, что в октябре выпал снег и мы прибежали в школу с красными ногами, сели на них за парты. Зашла учительница, а полкласса детдомовцев не встают. Ей домашние ребята и говорят, что детдомовцы босые. Учительница попросила, чтобы назавтра домашние дети принесли свои тапочки или какое-либо старье, и мы вот так принарядились.

В детдоме мы пробыли три года, и вот в конце 1936 года детдомы аннулируются, а мне еще надо дохаживать 4-й класс. Жить негде и не на что. Пустые дома и постройки колхозы разобрали и построили коровники, конюшни. Пришел я в свой колхоз, и меня поместили жить к соседям, направили работать на полевой стан за 5–7 км пасти лошадей. Там, на хуторе, в одном доме из двух комнат на нарах мы спали, и я был как сын полка (бригады). Все знали нашу семью. Меня жалели, и через пять месяцев, к сентябрю, посоветовали учиться, надеясь, что колхоз поможет. Летом я возил на повозке зерно, подсолнухи от комбайна, работал на прополке. И вот к 1 сентября 1936 года пришел я опять в 4-й класс, в школу к Овсянникову Григорию Ивановичу и представился. Он сказал мне, что учил и моего отца в ликбезе, и с отцом были активисты в организации колхозов, и сказал мне такие слова: «Вася, учись, грамоту в мешке за плечами не носить». Пообещал мне быть за отца и к осени купил за школьные деньги пальто, коньки и книги. Я был на 2–3 года переросток, так, когда он отлучался со школы, посылал меня в первый класс проводить занятия. А потом, застав меня в борьбе со всем классом, побоялся больше посылать, сказав, что он думал, что я – серьезный мальчик. Четвертый класс я окончил с похвальной грамотой, и храню ее до сих пор. За полтора года самостоятельной жизни пришлось жить в собачьих условиях, у трех хозяев. Заедали вши. Спал на полу, подстелив директорское пальто, под голову – книжки, а укрывался мешком.

Летом 1937 года опять ушел на три месяца в колхоз, чтобы потом учиться в 5-м классе, но, проработав немного, решил побродяжничать и на три года переехал в ст. Степную Кущевского района. Три года учился, подворовывал, спекулировал, но семь классов окончил на отлично, только по химии и немецкому языку были четверки.

Вот таково было мое счастье с. 10 до 17 лет.

ПАВЕЛ ПАНТЕЛЕЕВИЧ ЛИТОВКА (1917 г. р.), г. Новороссийск

«Саботаж»

При въезде в хутор Албаши и в соседние казачьи станицы вблизи наезженной дороги глубоко вкопаны столбы. Осмолили их дегтем и смолою и поперек от столба к столбу прибили трафарет с надписью, сделанной небрежной рукой: «Въезд и выезд. ЗАПРЕЩЕН! Карается сурово – по закону. Здесь – САБОТАЖ!».

Хутор на осадном положении – ни въехать, ни выехать нельзя – кругом стоят посты, заставы. Новодеревянковская с востока, с запада – станица Копанская. Круглосуточно дежурство нес хуторской особый актив. На конях объездчики полей, жестокие и с видом злобным, коммунисты, комсомольцы и комсод. В косынках красных, с видом бравым, высоко подстриженные волосы – активистки-амазонки, делегатки. На груди у них отличительные знаки и повязки черные на рукавах. Как смерть с косою, возникали нежданно. Оружие заряжено и наготове: курковые ружья, наганы и берданки, за поясом гранаты РГ. Д и к ним особые запалы.

– За что вы нас? Кто вы такие? – хотели знать хуторские старики, но прежде времени легли в могилы.

Тщательно готовилась расправа тюрьмой, голодом, убийством. Попробуй выбраться со двора, уехать из родной отцовской хаты, бежать за ту черту, отмеченную столбами, – убьют и ночью бросят в давно готовый длинный ров у хуторского кладбища.

У власти кто был в крае Азово-Черноморском? Ларин, Евдокимов, Шеболдаев сменяли друг друга. От них в Староминской район шли совершенно секретные циркуляры – лишать казаков жизни. Хуторские власти в своих руках держали кладовые и амбары зерновые и, явно радуясь смерти людей, ключами бряцали.

Весной 1933 года одни подростки-дети в поле трудились от зари до зари под неусыпным глазом бригадира. Нас. 35 было в звене полеводческой бригады. От голода и непосильного труда мы падали на пахотные глыбы и умирали на работе, возле дома все меньше, меньше оставалось нас. У многих и родных уже нет в живых. Бычки полуторагодовалые стоят, в ярмо запряженные, нагнув упрямо шеи, а мы в тряпье и постолах на босу ногу лежим на пахотной земле на соломе – ждем, как Бога, высокое районное начальство. Приехали на взмыленных конях в таврической двухрессорной линейке. Сошли пять сударей с сидений, один в один, выхоленные и сытые, в одеждах белых, лебединых, в парусиновых простых полуботинках, артелью «Райкожкоопремонт» сшитых, надраенных порошком зубным под цвет белого льняного пиджака староминского паевого магазина. Подходит важный господин – один из них. На вид особый – с рыжей сумкой полевой в руке. Окинув недовольным взглядом поля, рукой взмахнул, закрыл глаза – солнце палило нестерпимо, – крикнул:

– Как дела, казачки, работяги-симулянты?

Молчим, лежим еле живые.

– Норму боронования – четыре га – на ноль семьдесят пять сотых. Трудодня не дают, – жалуется бригадир Демьяненко Андрей Петрович.

Тот работнику политотдела МТС Чернеге:

– Ну что же, пусть пеняют на себя. Хотели в поле их кормить, чтоб на работе не подохли… Теперь питанье им я отменяю! Зачем таких кормить? Отцы, весь род – враги народа! Их не переделаешь в людей – такая казачья порода!

Другой к нам подошел. Широк в плечах, высок, в фуражке белой, в очках цветных и в золотой оправе. Я не забыл его, Кимлаева:

– Почему бычки стоят и сорняком все бороны забиты?

– Мы не в силах их поднять, – отвечаем, – есть хотим, мы давно не ели хлеба!

– Запаздывает сев, – он продолжает, – подсолнухов, кукурузы, конопли и клещевины. Придется вам за это отвечать. Это саботаж! Вы кулаки, казачьи мерзавцы! …

Не стали мы на оскорбления молчать:

– На наши посмотрите руки, ноги и глаза – они от голода опухли и заплыли. А вы кричите… Мы ходим с бычками у бороны, а дома семьи вымирают. И трудодней в семье полно, а в хлебе правление колхоза отказало… Где правда? Работаем на быках – все равно что на телятах. А лошадей колхозных почти всех не так давно под видом сапа постреляли…

– Как фамилия твоя, пацан?

– Не скажу, – брат Поликарп ответил. – Мы голодны, траву на поле собираем. Вон ту, стеблистую сурепу. Едим ее. Кружится голова, болят опухшие желудки. Пикалов, фельдшер хуторской, от всех болезней хину предлагает. Но малярии нет у нас. Хлеб нужен. Молчат, насупившись. И поговорка русская пришла на ум: голодному не верит сытый. Толстяк-фельдшер дает совет: не жрать жердел зеленых, чтоб голодом мертвить живее. А жить так на земле своей хотелось!

Чтоб на работе не умереть, мы собирали зерно, не заделанное сеялками в поле, когда отсутствует начальство и злой хуторской актив. На листе железа жарили. А как появится актив – едим зерно сырое.

В трех километрах хутор. Но идти домой нет мочи. Нас бьет актив. До синяков и крови. Находят везде – в поле, в кустах терновника, в скирдах гнилой соломы, где в забытьи, во сне мы видим хлеб! Активисты голодным, сонным на спине колесной мазью черной пишут: «Кощей», «Скелет», «Симулянт» и «Доходяга».

Проснется на заре «скелет», стряхнет труху соломы, не знает о черной той отметине. Актив уж тут как тут, пришел смотреть на свое искусство – на доходяг, скелетов, работяг, не выполняющих дневную норму. Берут в кольцо подростков, кричат, свистят, готовы и побить. Смотрят на расписанные спины и лица, пухлые от голода, и все до одного до слез хохочут.

Не мы – они из кладовых колхозных продукты ежедневно получают. По возрасту годятся нам в отцы, да и детей таких, как мы, имеют. И только говор различает нас, да то безделье, от которого страдают они в такое время посевное! Мы на своей земле живем, подростки-дети из другого клана.

Не все тогда умерли. Сопротивлялись, как могли, власти. При атаманах мы имели все – и родителей, и семьи, и хозяйство. А теперь отцов забрали в тюрьмы, нет их в живых.

В домах и во дворах все конфисковали без санкций прокурора и суда. В подвалах, погребах, на чердаках забрали все съестное. Оружие искали. Для актива лакомством было казачье сало – рыжее, старое, борщевое. Коров казачьих со дворов свели, увеличив на ферме поголовье. А первый секретарь ВКП (б) района, тот самый, в очках с золотой оправой, что обвинял нас в саботаже и рыл для нас могилу, в скором времени сам в ней оказался как разоблаченный «враг народа».

Фруктовые сады и вековые декоративные деревья отличали хутор Албаши. Куда бы ни поехал ты, на все четыре стороны видны были дубы и клены, бересты, тополи и пятикупольная церковь с крестами и громоотводом, звонница деревянная с колоколами. Один большой и несколько поменьше. Какая красота на видном месте – все берегли казаки и казачки до «саботажа». Но пришла беда в 32-м и в 33-м – суровая зима со снегом, холод, голод. Срубили все сады, деревья вековые, разобрали добротные деревянные базы, сараи, обитые досками, амбары, овечьи кошары, кладбищенскую изгородь, кресты, с хат посдирали камыш, все подряд стопили, сожгли. В хатах остовы печей остались, смотреть страшно и обидно было – не стало хутора-красавца.

Снег выпадал, мороз крепчал. Ямы рыть стали прямо во дворах на два и три штыка лопатой. Без гроба, в простой одежде, не соблюдая этикетов, без слез, рыданий, обычно дети и соседи опускали в них своих родных. Вместо креста – каток, которым когда-то молотили хлеб. А гармонисты братья Гармаши – Иван, Василий, Тимофей – натопили на ночь печь, задвижки наглухо закрыли и навсегда ушли из жизни. Двенадцать их было, Гармашей и Гармашат…

Живой кто был и мог передвигаться, вспоминал про кожи быков, овец и лошадей, лежащие на горищах и в сараях. И хоть поверхность их шашель порябил, голод сварить и съесть заставил. Не стало видно дыма из дымарей, не слышны лай собак и ржанье лошадей, коров мычанье, петушиный крик. Все замерло, застыло.

Когда снова весна настала, природа оживилась. Удоды во дворах пустых ходили щеголем, резвились. Но в какую хату ни зайди, лежали люди. В разных позах, кто на полу, кто на кровати. В оврагах, в балках, бурьянах и на берегу Албашского лимана. Никто уж не поможет им, рвы на кладбище заполнились, негде хоронить, дожившие ослабли, нету мочи…

ОВСЯННИКОВ Г. РИГОРИЙ ИВАН0ВИЧ (1888 г. р.), учитель

И никуда выехать нельзя

В «саботаж» РОНО приказало давать детям горячие обеды. Они приносили из дома свои чашки и ложки, на большой перемене мы собирали их вместе и кормили. Давали щички, затирку, лапшу. Продукты, что нам выделил колхоз – квашеную капусту, огурцы соленые, масло постное, бураки, – мы хранили в подвале школы. Обеды готовили две технички. Из-за этих обедов дети и ходили в школу.

Учились у нас брат и сестра. Девочка в 4-м классе, а мальчик во втором, у меня. И вот нет его в школе день-другой. Я спрашиваю у нее: «Почему Павлик не пришел?» Она отвечает: «Его и дома нет уже два дня». Потом оказалось: соседи заманили к себе в хату, удавили, сварили и съели. Вот вам и 33-й год.

В 1921 году засуха была по 36 областям, в том числе и на Северном. Кавказе. Пшеница даже колоска не выбросила, засохла. Но тогда запасы были большие. А голод 1933 года был вызван искусственно.

Дал Каганович первый план хлебосдачи на Кубань – выполнили. Выполнили – значит, хлеб есть. Дал второй план. Тут уже со скрипом, отрывая от себя, оставив только хлеб на семена, но сдали. Сдали, а он еще: давай! Сдали и семенное зерно. А жить как?

При въезде и выезде в станицу повесили «черные доски». И никуда выехать нельзя. Нам, служащим-учителям, давали паек – хлеб. А хлеб серый, как отруби. И откуда они его только брали? На Кубани хлеба такого серого никогда не было.

Я входил в комиссию по изъятию хлеба. А роль моя была такая: когда хлеб находили, мне надо было на глаз определить, сколько здесь пудов. А комиссия записывала.

А люди мерли. Ездили по станице подводы и ото всех туда собирали – и кто умер, и кто еще жив, но умрет, – тех тоже кидали на подводу и вывозили за станицу, на скотомогильник. Бросали всех в яму. Засыпят известью, землей притрусят – и все похороны.

Был у меня ученик Вася Кулик. А жил он по той улице, где Тютюнов. Вся семья его вымерла – отец, мать и пять детей, а Вася – сиротка –

остался. Жить ему как? И решили, что будет он жить по очереди, по одному месяцу у колхозников. Так же было и при казачьей власти. А мы, школа, покупали ему книжки, обувь. Я говорил: «Учись, Вася. Знания за плечами не носить». Он выучился, теперь в Ленинграде, подполковник. Как приезжает в станицу, так приходит ко мне, гостинцы всегда привозит. Не забывает своего учителя.

Записал А. Дейневич

САХНО НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ (1904 г. р.)

В отпуске на Родине

Долгое время я не был на родине и решил повидаться с родными. Ночью приехал на свою станцию Албаши, а до станицы надо ехать на подводе еще километров двадцать. Ночь осенняя, темная, не звездная, вечерние зори холодные. Договорился с попутным подвозчиком и поехал в ночь, а на сердце приятно и горестно. Как человека озаряют те места, где он жил и вырос! Природа родимого края – нравственное начало в жизни каждого человека. Едем по степи, ветерок задувает, луна поднимается, необозримая степь, виднеются ряды озимых.

Подвозчик спросил меня: кто я, откуда родом и когда уехал из дома? Я ему все подробно рассказал и сказал свою фамилию.

– О-о, ты теперь свою станицу не узнаешь, много опустело домов, многих ваших казаков выселили с Кубани, а мы приехали к вам из Белоруссии. Колхозников наших судили.

– А за что же судили ваших колхозников? – спросил я.

– Да ведь как сказать, вроде бы и за дело, но не всегда колхозник и виноват. Одного судили, что лошадь в бригаде околела, и его обвинили в саботаже. Другого осудили, что с хомута отрезал кичку – сапоги починил – ходить не в чем. А куда пойдешь, чего купишь? А все ведь оборвались. Да, дела много было… Можно сказать, что и казаки-колхозники, местный трудовой народ чего-то между собой не ладили. Неурожай был большой в 1931 году, люди работали, а хлеба не давали. Молотили до самих морозов в октябре. Пока молотили, хоть немного воровали зерно, драли его на крупу, ели. А потом пришла зима, хлеба не дали, голод, холод. Кошек, собак всех поели. Много людей умерло, пухли с голода. Мертвых не успевали хоронить, да и некому было. Была мобилизована Красная Армия, собирали трупы, свозили на кладбище, обливали их бензином и сжигали. Здесь был просто кошмар.

– Ну, а как вы, переселенцы, тут жили?

– Да ведь мы плановые переселенцы. Нам давали хоть понемногу муки, да и к муке давали… А в период коллективизации тут был большой саботаж. Хлебозаготовка не была выполнена, и станицу занесли на «черную доску». Кто на базар выносил зерновые продукты – тех разгоняли, продукты забирали. В коллективизацию богатых казаков выселяли и некоторых середняков, да тут они и сами между собой не ладили. Мстили друг другу и казаки между собой, а иногда и иногородним с казаками приписывали контру. А когда выселяли, сколько было крику людского, провожали и знакомые, и родственники, вся улица была забита и провожающими и отъезжающими. Толпа с мешками и узлами, негде проехать подводой, шутка сказать – двести–триста семей сразу, в один день. Без хозяина скотина бродит, ревет голодная. А собаки одни лают, другие прощаются со своим хозяином и как бы чуют беду и понимают, воют. Не доведи, Господи, смотреть на такое. А потом ночью стали банды нападать на переселенцев и тех, кто принимал участие в раскулачивании и выселении. В общем, много было несправедливости со стороны местных властей, не захотели толком разобраться. На жалобы никто не обращал внимания. Писали в Москву, но ответа не дождались. Так людей и выслали.

Так мне старик всю дорогу рассказывал, пока не приехали в станицу. Приехали глухой ночью, в двенадцать или в час, и я пошел домой.

Нужно было пройти 4–5 км на другой конец станицы, за речку. К этому времени уже высоко поднялась луна.

У кого не дрогнет сердце, когда приближаешься к уголку земли, где родился и вырос, где сложились первые жизненные впечатления? С каким чувством подходишь к родному дому? Святое это чувство в каждом из нас непременно дополняется чувством малой родины, где прожил детские годы и вырос. Там отчий край, навсегда родные сердцу места. Красота их и обаяние, впитанные в детстве, никогда не тускнеют.

Я иду по станице. Опустели широкие улицы, многие дома развалены, на других обвалились стены, забиты окна, дурман в рост человека. По улице тишина, аж страшно, не слышен лай собак, крик петухов. Только луна в небе то скроется за тучу, то снова появится. Дошел до речки, перехожу греблю. Вдруг крысы как выскочат из-под моста, перебежали дорогу и в речку – бултых! Как кошки. Воду из реки спустили, осталось немного и далеко от берега. От безводья порос густой высокий камыш, донесся запах гнилья и болота…

Вспомнил всю свою горькую жизнь. Как ночами не спал, мечтал выбраться из этой нищеты, выйти в люди и стать настоящим человеком. А теперь уже все позади, я уже человек.

Проходил мимо той маслобойни, где я работал кочегаром. Все обрушилось и заросло лебедой. Вспомнил, как в охрану ходил по станице с товарищами, охранял помещения ревкома комсомола, почтовое отделение, казармы, где ночевали продотряды и местные коммунисты. Как встречал меня секретарь комсомола, велел зайти и рекомендовал меня в полковую школу. Все, все уже далеко позади.

И вот дошел я до своего сада, который прилегал к берегу речки. Пошел по-над берегом в саду, между кустами орехов, которые когда-то посадил. Все мое детство прошло в этом саду. Прошел весь сад, пустой двор. На месте сарая – пусто. Хата покосилась, стала похожа на свинарник. Камышевые сени поредели. Крыша вся сгнила и поросла зеленым грибом. Обошел кругом, постучал в маленькое окно.

Меня не ожидали. Открыли. Расцеловали мать, брат и его жена и детишки – мои племянники. Поговорили немного и улеглись спать. Я долго не спал и все думал, почему так изменилось в худшую сторону? Жизнь в колхозе уже немного укрепилась, но сами колхозы еще слабые. Там, где я работал, в МТС в Азербайджане, там люди жили значительно лучше, чем здесь. Чем это объяснить?

Утром я рано встал с печки. И глубокая жалость пронзила мое сердце, когда я стал смотреть. Вместо постели постланы тряпки и грязные рядюги. Брат оборванный ходит, в тряпках. Мать тоже во всем рваном, одежда износилась в лоскуты, а купить негде и не за что.

Колхоз денег не давал, план хлебозаготовки еще не выполнен. Дали немного зерна на трудодень, а остальное обещали дать, когда закончат вывозить хлебозаготовку. А вывезут, так и давать будет нечего. Потом мне стали рассказывать то же, что и старик подвозчик говорил: кого выслали, кто умер с голоду, про товарищей и соседей. Рассказали подробно, что произошло в станице за эти шесть лет. Раньше на трудодни вообще ничего не давали. Кто чего украдет, то и принесет кушать один раз в день. А переселенцы были на привилегированном положении – работать не работали, а паек получали. Масло растительное, муку, мясо, солому для топки – все привозили на дом. А местным казакам ничего не давали. Так кто как умел, так сам и добывал.

После трехдневного пребывания дома и полного разочарования той жизнью, что протекала у родителей и всех жителей станицы, я поехал в Москву.

(Из фондов Новодеревянковского музея).

МИХАИЛ МАКСИМОВИЧ (1894 г. р.), слеарь

Есть каятьтя, та нема вороття

В 1920–1921 гг. вследствие изъятия запасов хлебного зерна от предыдущего урожая, случился голод. Вывозка проводилась властями путем налога на хозяйства определенного количества пудов, так как после разгрома деникинской армии в 1920 году имелось намерение генерала Врангеля высадиться на Кубань. Поэтому выкачка зерна производилась срочно, напористо, и выкачано было несколько тонн куда-то в Центральную Россию.

1921 год оказался неурожайным, сильная засуха. Население станицы оказалось в недостатке хлеба, были случаи голодной смерти, особенно в г. Ейске. Я лично сам видел во время командировки в Ейск, как по улицам валялись люди, умершие от голодной смерти.

России оказала помощь АРА (общество Красного Креста и Полумесяца), помогала мукой, и эту муку называли «канадкой». Самый страшный голод был в 1933 году. Местной властью были созданы комиссии, которые ходили по домам и забирали из каждой семьи съедобные продукты, причем забирали основательно, и получился повальный голод. Умерло несколько тысяч жителей, которых свезли гарбами в глиняный карьер на западной части станицы. Племяннику моей жены Щербе Федору Марковичу удалось сбежать из станицы с женой и тем спасти себя и троих детей. А двоих детей маленьких оставили в хате, закрыли дверь и подперли дрючком. Жена его Анна Саввична, в девичестве Балковая, потом плакала и каялась моей Моисеевне: «Ой, тетичка, шо ж мени робыть, двое диточок пропало…», а так бы вся семья сгинула. (Померли обои в Алагире.)

Есть каятьтя, та нема вороття.

Записал А. Дейневич

А. В. Дейневича, Г. В. Кокунько

Источник:Из КУБАНСКОГО СБОРНИКА
Слава Богу, что мы казаки!
Аватара пользователя
Бебут
Вождь нации
 
Сообщения: 2195
Зарегистрирован: Ср авг 24, 2011 20:09

Сообщение mkacapov » Пн сен 29, 2014 11:17

Андрюнкін Петро Михайлович, 1913 р. н.



(,Андрюнкин П. М. Люди мерли, как мухи... // Родная
Кубань. - 2002. - № 3. - С. 13О)
«...Оголосили, що в Новодерев’янківській зріє контрреволюція, записали станицю на “чорну дошку”. Був піднятий Єйський полк: оточили всю станицю, ні в’їхати, ні виїхати. Зерно зі станиці вивезли все дочиста - просто в поле, на тік, і пшеницю, і кукурудзу. Воно потім все так у купах і погинуло на землі.
По дворах ходили солдати, всіх зганяли на роботу - взимку, просто у чому попало, не дозволяли вдягатись. А спеціальна комісія з активу ходила по дворах, забирала всі їстівні запаси -гарбузи, буряки, навіть пшеничку зі склянки, куди свічку ставили, виливали й олію з лампадок перед образами. Варення, соління виносили на двір, розбивали й розливали - там усе й замерзало. Забирали навіть вузлики з горохом та квасолею, що були відкладені на весняну посадку.
І не дай Бог, знайдуть у кого старі фотографії з козаками - зразу забирали цю людину. “Ага, - кажуть, - так ти чекаєш козацьку владу, отамани щоб повернулись; тобі не подобається радянська влада?” Так бабуся наші всі фотографії сімейні із скрині взяла й закопала десь у садку. А потім з голоду й померла, інші старі наказали рідним ховати себе разом з дорогими фотографіями на грудях...
Люди мерли, як мухи. Команда ходила, збирала трупи - кого в ряднинці, кого так звозили до ями, засипали землею. А хто своїх просто у дворах ховав.
Я працював учителем в Отрадівці. Випросив у прибулого з Ростова начальника НКВД Північно-Кавказького краю перепустку до рідної станиці - забрати маму. Насилу дав - не дозволено було.
Перепустка одна була на в’їзд, друга - на виїзд. Поки доїхав, скільки разів перевіряли! Та ще й станиці, вже наші, місцеві, на кож- ному розі кричать: “Пропуск!” І я його знаю, і він мене знає, а кричить! Так я йому спершу дулю, а поки він хапається за зброю - перепустку під ніс. “З кого ж, - кажу, - ти, гад, перепустку вимагаєш?” Потім уже, після голоду, та й після війни як повернувся, зустрічав цих. Ходять зігнувшись... “Що ж ви, гади, робили тоді?” - “Нас змушували...” - “Хто вас змушував? Вислужувались, сволота!”
Близько двадцяти тисяч було в станиці. Залишилось живими менше восьми.
Контрреволюцію ж так і не знайшли...»



С Ураинского сайта о голодоморе на Украине .
Аватара пользователя
mkacapov
Вождь нации
 
Сообщения: 697
Зарегистрирован: Пт июн 27, 2008 18:52

Донские казаки хотят предложить Путину взойти на престол

Сообщение тамань » Вт сен 30, 2014 20:24

30.09.14, 14:50Ростовская область

В Новочеркасске на казачьем круге атаман Союза казачьих войск России и Зарубежья Виктор Ратиев заявил о намерении предложить аппарату президента РФ возродить институт монархии и предложить действующему президенту РФ Владимиру Путину взойти на престол.

Как пишет "ДонИнформБюро", казачий круг в Новочеркасске был созван по инициативе Сергея Бузинова, заявляющего с 2012 года, что именно он на законных основаниях был избран атаманом войскового казачьего общества "Всевеликое войско Донское". Казакам были разосланы листовки, в которых говорилось о том, что во время круга Сергей Бузинов отчитается о проделанной работе за последние 6 лет, а затем пройдут выборы атамана ВВД на срок до 2019 года. Участие в этом круге приняли от 200 до 380 делегатов – это казаки из Ростовской и Волгоградской областей, а также из Ставрополья.

По словам одного из участников круга, среди прочего атаман Союза казачьих войск и Зарубежья Виктор Ратиев предложил возродить в РФ институт монархии.

"Не обсуждалось, нужна ли России монархия, нужно ли менять конституционный строй, нужно ли это президенту. Виктор Ратиев сразу же перешел к кандидатурам. По его убеждению, представители семьи Романовых не подходят, их представитель отрекся от престола, и пока достойных кандидатов среди наследников не видно. Поэтому, как заявил Виктор Ратиев, самая подходящая кандидатура – это действующий президент РФ Владимир Путин. Некоторые из собранных на круг казаков кричали "любо", – рассказал он.

Кроме того, атаман Виктор Ратиев заявил, что в ноябре в администрацию президента будет отправлена делегация. Также участвовавшие в круге казаки решили официально предложить Владимиру Путину взойти на престол в мае 2015 года, в ходе общего войскового круга в Новочеркасске.

"Мы обсуждали, в том числе, вопрос восстановления названия "Российская империя" и возможность проведения в мае следующего года общего круга, на котором наконец будет выбран атаман Всевеликого войска Донского. Сейчас у донского казачества ряд атаманов – Бузинов, Гончаров, Козицын. Атаман должен быть выборным. Мы рассчитываем, что в мае в Новочеркасске на круге будут не менее 15 тысяч казаков и будет решен вопрос с выборами атамана", – пояснил атаман станицы Средней Игорь Устинников.

В аппарате ВКО "Всевеликое войско Донское" заявили, что это казачье общество не связано с прошедшим мероприятием и не поддерживает выдвинутые в ходе круга инициативы.

"Очень жаль, что делая заявления от имени донских казаков, эти господа не учитывают мнение большинства казачьего народа. Видимо, кому-то действительно без царя в голове живется не очень хорошо", – сказала пресс-секретарь ВКО "Всевеликое войско Донское" Людмила Бондарь.
http://www.yuga.ru/news/346101/
-"Есть люди, которые ведут себя как животные, когда с ними обращаются как с людьми." Василий Ключевский.
-Не даёт Господь мерзким тварям расплодиться...
Аватара пользователя
тамань
Вождь нации
 
Сообщения: 22280
Зарегистрирован: Чт сен 15, 2011 22:40
Откуда: Ставрополь

Станица Казанская.

Сообщение Ax! » Ср окт 01, 2014 14:30

Аватара пользователя
Ax!
Вождь нации
 
Сообщения: 1561
Зарегистрирован: Сб окт 04, 2008 09:37

Сообщение Бебут » Сб окт 04, 2014 20:40

Не надо охранять казаков!
В первой декаде сентября накануне Всероссийского дня голосования на Ставрополье прошли масштабные казачьи мероприятия с участием председателя Совета по делам казачества при Президенте РФ, полпреда Президента в Центральном федеральном округе Александра Беглова и президентского полпреда в СКФО Сергея Меликова.

Форум «Экономическое, социальное и духовно-нравственное развитие казачества: опыт Ставропольского края», организованный Минрегионом и Патриархией Русской Православной Церкви, собрал около 300 участников. А на заседание казачьего Совета при первом лице страны собрались атаманы большинства реестровых войск РФ.

И хотя присутствовавшая официальная пресса широко растиражировала набор общих дежурных фраз о роли и значении казачества в современной России, суть происходящего осталась за скобками, а на фоне того, что электорат Ставрополья был отвлечён на губернаторские выборы, сбор казачьих старшин от чиновничества и реестровых «государевых» казаков был воспринят как очередное предвыборное шоу.



Хлопонинский удар по казакам

Здесь самое время вспомнить о бывшем президентском полпреде Александре Хлопонине, который будучи принят в «приписные казаки» тогдашним реестровым атаманом терцев В. Бондаревым сумел нанести сокрушительный удар по всему терскому казачеству.

Избранный в 2013 г. атаманом реестрового ТВКО (Терского войскового казачьего общества) Сергей Клименко понимал всю катастрофичность положения войска и озвучил программу создания его экономической базы, в одном из пунктов которой предложил передать ОАО «Кавминводприродресурсы», на которое положил глаз сам Хлопонин, в оперативное управление казакам.

Судьба атамана, утверждённого в своей должности Указом Президента РФ, была решена. Травили Клименко хором: епитимью (по негласному приказу А. Хлопонина) на атамана наложили все – от председателя синодального комитета по работе с казачеством до премьера краевого правительства.



Куда подевался новый атаман?

После ухода Клименко на пост атамана ТВКО Хлопонин предложил кандидатуру своего помощника, сотрудника полпредства генерала Вячеслава Пилипенко. Очередной «внеочередной» круг из 352 казаков с единодушием, оставшимся от почившей КПСС, на котором Пилипенко стал атаманом, охраняла милиция, а несогласных казаков на него просто не пустили.

Прикормленные В. Бондаревым атаманы внушали недовольным казакам: при патронаже полпредства и под руководством высокопоставленного сотрудника Администрации Президента России (помощник – это должность, следующая за постом заместителя полпреда) терское казачество укрепит свои позиции, пойдёт финансирование.

Но случилось следующее. После стремительной смены А. Хлопонина новый президентский полпред в СКФО С. Меликов не захотел иметь в своей команде хлопонинского человека, да ещё и в качестве атамана. Кроме того, инсайдерские источники сообщают, что Меликов не особо благоволит казакам. И Пилипенко «ушли» из полпредства.

Потеря поста помощника полпреда, приличной зарплаты, а также карьерного роста государственного служащего никак не устроили нового атамана. Брать на себя обузу руководства казаками в неспокойном регионе на общественных началах москвич Пилипенко не захотел. И просто исчез из поля зрения.



Деление казаков – угроза безопасности страны

Итак, в самый ответственный момент крымского присоединения и военного противостояния на Украине реестровые терские казаки остались без атамана в состоянии глубокого внутреннего кризиса.

Казачья природа не терпит пустоты. Ополчение Новороссии началось с нереестровых вольных казаков, проживающих как на самой Украине, так и на исторических землях Войска Донского. Потянулись туда и казаки со всей России, имеющие опыт участия в боевых действиях в горячих точках. И всем недоброжелателям казачества, цедящим – «ряженые», пришлось прикусить языки. Пусть попробуют сами приобрести боевой опыт!

Ни для кого не секрет, что украинские события могут обернуться новым кровавым витком военного противостояния. И в этом случае казачество является одним из серьёзных резервов не только для ополчения Новороссии.

Религиозные фанатики из т.н. «исламского государства» шлют не пустые угрозы о готовящемся вторжении на Северный Кавказ, тем более что в их рядах воюют выходцы из этого региона. И осознанные или неосознанные движения за ношение хиджаба в учебных заведениях России или непременного строительства мечетей в курортной зоне КМВ будут создавать питательную среду для действий исламских радикалов. И опять терские казаки могут выступить сдерживающим фактором такой экспансии. Рано или поздно, но Верховный главнокомандующий России спросит у председателя Совета по казачеству А. Беглова: «Как такое могло случиться, что терские казаки в течение года опять остались без легитимного руководства?».

Непонятно, по каким государственным соображениям в этот ответственный момент в истории России вместе с Министерством регионального развития ликвидирован федеральный уполномоченный орган по работе с казачеством. А ведь его руководитель, теперь уже экс-министр И. Слюняев, начал поворачиваться лицом к общественному и вольному казачеству, и с ним эта категория казаков связывала определённые надежды.

А. Беглов на Ставрополье объявил, что с ликвидацией министерства возглавляемый им Совет остаётся политическим органом, а вся основная работа с казаками, т.е. бремя финансирования и руководства казачьими реестровыми войсковыми обществами, ложится на регионы и муниципалитеты. Но с передачей финансовых и властных полномочий с федерального уровня в регионы произойдёт децентрализация руководства казачьего реестрового войска, имеющего свои подразделения в нескольких субъектах РФ. Например, реестровые терские «государевы» казаки в национальных республиках Северного Кавказа, да и в других тоже, рискуют оказаться вообще без всякой государственной поддержки.

Казалось бы, что в сложившейся ситуации А. Беглов и возглавляемый им Совет должен сделать всё возможное для консолидации казачества и начать открытый диалог с организациями нереестровых общественных и вольных казаков для выработки новой стратегии по их взаимодействию с государственными структурами. Но ничуть не бывало. На ставропольских мероприятиях полпред Беглов упорно подчёркивал, что для него существуют только реестровые казаки.

Ну, подумаешь, скажет читатель, какая разница? А разница в том, что, искусственно завышая число реестровых казаков, их атаманы претендуют на большее финансирование. Например, в ТВКО они показывают численность казаков в 28 тысяч человек, а на самом деле со всеми чадами и домочадцами их количество не превышает по экспертным оценкам и восьми тысяч. Теперь, когда финансирование осуществляется только из региональных бюджетов, т.е. из наших с вами карманов, полная ответственность за расходование этих средств, как и состояние дел в казачьей среде, ложится на глав субъектов. И на Ставропольского молодого губернатора в первую очередь.



Печальный опыт Ставрополья

В сентябре за ярким лоскутным одеялом длинных отчётов и казачьего традиционно-танцевального антуража организаторы массового казачьего форума и бегловского Совета на Ставрополье, по сути, попытались спрятать кризисное состояние дел в ТВКО.

Каким опытом решило поделиться казачье Ставрополье со всей страной?

Ставропольский реестровый атаман А. Фалько, он же чиновник краевого правительства, неоднократно заявлял, что образцово-показательной в крае является его казачья организация в Степновском районе. А что на самом деле?

21 сентября с.г., в светлый праздник Рождения Пресвятой Богородицы, около 60 нетрезвых реестровых казаков ворвались на территорию частного владения, расположенного на берегу пруда № 7, своего «брата-казака» Валерия Чикалова, под угрозой расправы забрали лодку и порезали сети. Затем, через неделю, по домовладению Чикалова в самом селе Степном было произведено несколько выстрелов из травматического оружия. А ещё в его доме был произведён обыск на предмет незаконного хранения оружия. Оружия не нашли, а по поводу обстрела пришлось заводить уголовное дело, как и по разбойному нападению на «припрудовый» дом. Только перспектива раскрытия этих дел вызывает сильное сомнение.

Дело в том, что казак Чикалов начал судебный процесс с реестровыми казаками – землевладельцами района, которые, по его мнению, незаконно забрали урожай с принадлежащей ему и другим казакам земли. И у которых с атаманом В. Бондаревым сложились многолетние и очень тесные отношения.

Пикантность ситуации состоит в том, что и.о. прокурора в Степновском районе является родной сын Василия Павловича Бондарева Павел Васильевич. В связи с этим обстоятельством пострадавший казак обратился к Генеральному прокурору РФ и к краевому прокурору, чтобы добиться объективного расследования фактов грабежей, насилия и запугивания по отношению к себе и другим казакам.

В Изобильненском районе края ситуация не лучше. Именно в этом районе реестровый атаман Н. Шатерников из 700 га казачьей земли отдал в аренду своей дочери львиную долю, мотивируя обманутым казакам этот поступок тем, что обрабатывать землю нечем и некому. Причём в редакцию «Ставропольского репортёра» о неблаговидных делах своего племянника написал его родной дядя Алексей Пантелеевич Шатерников – старейший и уважаемый кубанский казак.

Не лучше с казачьей землёй обстоят дела и в других районах Ставрополья.

На февральском круге во Владикавказе казаки ТКВ и ККЛ обратились к тогда ещё врио губернатора края В. Владимирову с требованием провести ревизию казачьих земель в крае. Лейтмотивом этого обращения была простая мысль: если губернатор края не наведёт порядок на 40 тыс. га казачьих земель, то на 1 млн га Ставропольской земли не наведёт его никогда. Теперь, когда выборы прошли, казаки обращение повторят.

Может, только после такой ревизии Ставрополье можно будет с уверенностью и гордостью называть казачьим краем? А пока упорные факты говорят о другом.

Сергей ПОПОВ

Продолжение следует.


Источник: http://stav-reporter.ru/index.php/probl ... zakov.html
Слава Богу, что мы казаки!
Аватара пользователя
Бебут
Вождь нации
 
Сообщения: 2195
Зарегистрирован: Ср авг 24, 2011 20:09


Сообщение stav_tip » Ср окт 08, 2014 08:16

В Мин Водах казак себя показал.
Лучше всего человек живёт в те моменты, когда не знает, что можно жить лучше.
© Энтони Кизис
stav_tip
Вождь нации
 
Сообщения: 688
Зарегистрирован: Чт мар 06, 2014 14:40

Сообщение Бебут » Ср окт 08, 2014 09:27

По казачьему велению
Вольные казаки Ставрополья написали президенту Путину, полпреду Меликову и губернатору Владимирову

События в Минеральных водах обсуждались на расширенном сходе казаков Ставропольского края в селе Сенгилеевское. В отличие от реестрового Совета атаманов, участники этого мероприятия осудили минераловодского атамана Евгения Смирнова, армянские друзья которого до смерти избили в больнице человека, и поддержали кадровые решения губернатора.

В то же время они выразили президенту страны озабоченность судьбой казачества в национальных республиках после упразднения Минегионразвития и выступили с письмом к полпреду в СКФО против исламизации Ставрополья.

Достучаться до властей

На лесной поляне за селом Сенгилеевское в минувшую субботу собрались больше ста казаков – вольных и реестровых, из Ставропольского края и соседних республик, а также украинские беженцы и представители Новороссии.

Проговорив «Отче наш», расширенный сход приступил к обсуждению самых животрепещущих вопросов: о делении казаков по принадлежности к реестру, о новой волне исламизации и о минераловодской трагедии с участием атамана и ситуации в Новороссии.



Полевой обед готовится посреди казачьего круга

Сентябрьский визит главы президентского совета по делам казачества Александра Беглова на Ставрополье показал вольным казакам, что общаться с ними чиновники не желают, какими бы ни были их заслуги перед Родиной, например, в боях за Новороссию. Александр Дмитриевич к строю общественников в станице Филимоновской Изобильненского района, где открывался новый храм, даже не подошел.

Не имеет полномочий на взаимодействие с вольными казаками и синодальный комитет по делам казачества, как отметил в своем выступлении на сходе глава общественно-политического движения «Русское единство Кавказа» (РЕКА) Сергей Попов.

Чиновники не желают идти на контакт с вольными казаками. А между тем число их растет.

А ведь число общественных казаков, по данным организаторов схода, неуклонно растет, в том числе и за счет отсева из реестра людей, не согласных с действиями своих атаманов и с их зависимым положением от власти.

Недавно Терское войсковое казачье общество получило серьезный удар. С упразднением Минрегионразвития исчезла федеральная структура, которая курировала казачье направление, и в некоторых национальных республиках казаки остались наедине с местными главами.

Поэтому участники схода обратились к Главнокомандующему Вооруженных сил страны, президенту России Владимиру Путину с просьбой изменить политику по отношению к казачеству.

Открытое письмо Меликову

Во время того же визита Беглова полномочный представитель президента в Северо-Кавказском федеральном округе Сергей Меликов заявил, что власти стараются вести учет культовых сооружений так, чтобы людям комфортно жилось и на Кавминводах, и в республиках. Казаки восприняли это заявление как слова поддержки в адрес сторонников строительства мечетей.

Митрополит Ставропольский и Невинномысский Кирилл полпреду на это ответил, что по статистике на Северном Кавказе на три миллиона русскоязычных приходится около 600 храмов, а на шесть миллионов кавказцев – 6 тысяч мечетей.

Казаки этот перекос в республиках ощущают на себе. Присутствовавший на сходе представитель Шелковского района Чечни посетовал, что в казачьих станицах района нет ни одной православной церкви, если не считать молельного дома и часовни, зато в каждом населенном пункте строят по три мечети.

«И это не считая заправок и администраций, в которых обязательно есть молельные комнаты для мусульман», – добавил атаман Терского казачьего войска (общественного) Михаил Инкавцов.

Чтобы донести свое мнение о недопустимости строительства мечетей в регионе КМВ, казаки составили Меликову, как человеку в полпредстве пока еще новому, открытое письмо. В нем они подчеркивают, что против ислама ничего не имеют, но не хотят, чтобы «внутриисламское противостояние переместилось на Ставропольскую землю».

На Северном Кавказе на 3 млн русскоязычных приходится 600 храмов, а на 6 млн кавказцев – 6 тысяч мечетей» – митрополит Кирилл

Поддержка губернатору

На события в Минеральных Водах общественные казаки отреагировали противоположно тому, как это сделал реестровый Совет атаманов. Если реестровые казаки встали на защиту арестованного руководителя Минераловодского казачьего общества Евгения Смирнова, который, по данным следствия, участвовал в драке в кафе, то вольные казаки поспешили от него откреститься.

По их мнению, Смирнов со своим ЧОПом «Ермак» состоит в криминальных группировках. И тот факт, что в друзьях у него оказалась банда армян и греков, забившая насмерть в больнице человека, характеризует его не с лучшей стороны.

Все решения губернатора края Владимира Владимирова об отставках в администрации Минвод и его инициативу по снятию начальников полиции города казаки на сходе приветствовали. Но просили обратить внимание еще и на руководство Ставропольского округа Терского войскового казачьего общества (СОКО ТВКО), которое продвинуло Смирнова на атаманскую должность. Ответить за бандита в лампасах, как считают общественники, должен атаман Александр Фалько.

Казаки считают, что атаман Александр Фалько должен ответить за «бандита в лампасах» Смирнова, участника скандального избиения в Минводах

Впрочем, с этим мнением согласились не все. Виктор Мороз, один из первых атаманов Пятигорского округа и минераловодского отдела, под руководством которого в 1993 году казаки перекрыли железную дорогу и трассу Ростов-Баку с требованием защитить русское население в республиках, честно заявил, что он поддерживал Смирнова в борьбе за атаманский пост.

«Парень своеобразный, не конфетка, были у него и хулиганские поступки», – признал он. Но именно такой атаман и нужен был в Минеральных Водах, чтобы у казаков появился авторитет, считает Мороз. В драке в кафе, по его сведениям, Смирнов не участвовал, получив бутылкой по голове в самом начале заварушки.

«Я не оправдываю Смирнова. Он виноват перед казачьим кругом, что он спрятал эту информацию, не пришел, не доложил, не отказался на это время от поста, но для казачества Смирнов сделал очень многое. Это вам подтвердят сами минераловодские казаки.

Он много сделал и для молодежного движения, и для развития казачьих общин, – рассказал Мороз. – Но это не дает ему право решать личные вопросы такими способами».

Фалько, как заверяет Мороз, никакого отношения к Смирнову до его избрания не имел. Впрочем, окружному атаману участники схода предъявляли и другие претензии. Именно он, по их словам, «продавливает» своих кандидатов в атаманы на местах, а где ему это не удается, создает параллельные реестровые общества.

Это ведет к расколу в казачестве. Дошло до того, что казаки поднялись друг против друга, судятся и даже обстреливают «братьев»-конкурентов в Изобильненском, Красногвардейском, Степновском районах.

При этом атаман станицы Казанская из Ставрополя Борис Пронин признал, что «темным делишкам» руководства округа «попустительствуют» сами казаки. А атаман Красногвардейского хуторского общества СОКО ТВКО Виталий Меленяко добавил, что «это мы сами слабые стали, если нам продавливают своих атаманов».

«Беда в нас самих, а не в Фалько. Единицы атаманов сегодня борются с ним... Предлагаю объявить его врагом казачества и провести полную ревизию его деятельности, написать обращение к губернатору, чтобы он его убрал, и отдать под суд», – предложил атаман.

Предлагаю объявить Фалько врагом казачества» – атаман Виталий Меленяко

В обращении к Владимиру Владимирову казаки пообещали ему поддержку, если он и дальше также кардинально будет решать кадровые вопросы, в том числе по руководству краевого реестрового казачества.

На помощь Новороссии

На протяжении всего схода казаки неоднократно говорили о необходимости объединиться реестровому и общественному казачеству.

С этим же призывом к ним обратился бывший министр обороны Донецкой народной республики Игорь Какидзянов. 14 сентября в результате обмена пленными он был освобожден после четырехмесячного заточения. Побывав в Донецке, он был поражен междоусобицам внутри ополчения.

«Город разделился на несколько группировок. За 4 месяца ими не было проведено ни одной крупной военной операции. Мариуполь обложили тройным кольцом. И время все уходит. В Донецке мы видим столкновение трех политик – одной украинской и двух российских. В Луганске ситуация лучше, потому что там две группировки.

Я выехал сюда, на территорию России, чтобы попросить помощи у казаков, и чтобы вы объединились перед одной общей опасностью, чтобы вы могли выступить единым фронтом, а не каждый от самого себя в роли полевых командиров, которые гнут свою политику и не хотят делиться своей властью», – объяснил он.

Вольные казаки Ставрополья поддерживают Новороссию не только штыками, но и гуманитарной помощью. Чтобы ее сбор был более организованным, на сходе было принято решение о создании специального общественного фонда.

Светлана Болотникова


Источник: http://kavpolit.com/articles/po_kazache ... iju-10099/
Слава Богу, что мы казаки!
Аватара пользователя
Бебут
Вождь нации
 
Сообщения: 2195
Зарегистрирован: Ср авг 24, 2011 20:09

Занятия по практической стрельбе.

Сообщение Ax! » Пт окт 10, 2014 18:36

Занятия по практической стрельбе с казаками-разведчиками ССКО «Станицы Казанской» состоялись на одном из учебно-военных полигонов.
Аватара пользователя
Ax!
Вождь нации
 
Сообщения: 1561
Зарегистрирован: Сб окт 04, 2008 09:37

Пред.След.

Вернуться в История

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1